Lytdybr
Домой с работы. Вечер, где-то 21-45. Станция «Кузнецкий мост». Вообще-то выходить на следующей… Нет! Здесь! Пройду пешком до «Боровицкой» отсюда. Хочу ночного города. Вечерней Москвы я, похоже, не видел давно. Она приводит в себя, придает силы. По крайней мере, раньше так было. Выхожу. Не радует. Подворотня с выходом со станции какая-то особо грязная. И раньше она не ахти, а сейчас особенно. Рождественка. Что-то мрачное, морды какие-то черные. Только хотел погулять, а они уже здесь! Да ладно, тьфу на них. Какая-то подзадрипанная молодежь. На морде видно измененное сознание. В руках недопитая бутылка с источником изменений. Просто и бесхитростно до полной вульгарности, а у людей какой-никакой праздник. И, похоже, что имя ему Пятница. Сворачиваю на Пушечную, забита машинами. В подвале полупустая «Му-Му». Узнается по столам кафельным. Дома на другой стороне хорошо подсвечены. Да что-то не ловлю кайфа с ночного города. Неглинка. Куда бы дальше пойти? Пожалуй, направо. Мимо Кузнецкого моста, Петровки, Большой Дмитровки в сторону Тверской. Перехожу Петровку. Рядом идет какая-то девица. Вся из себя модель – «ноги из ушей», в мини-юбке. Проститутка что ли? Навряд ли. Из офиса или на встречу какую. Да кто ее знает. Замечается какой-то прямо-таки деревенский контраст населения. Часть кажется задрипанной и лакает дешевое пиво из бутылок, а то и какую гадость типа «Ягуара» или «Вертолета». Другая часть – «элегантны как рояль» в соответствии с офисным дресс-кодом. Понимаю, что и сам весь из себя красивый, как офисный обитатель. Иду тут с работы, в костюме, галстуке и с ноутбучной сумкой, пока еще не уюзанной в нелегкой борьбе за народное образование. Одни «в загуле», другие «на выходе». Говорили же при Советах: «Москва – большая деревня!». В общем, праздник жизни меня вполне принимает, на меня с него что-то не прет. Что-то в моей воспринималке поехало. Черной сенсорки хоть отбавляй, а не прет. Не могу взять эту энергию. В переулке мужик, относящийся к категории элегантных, при всем своем костюме и галстуке на фоне крутого офисного здания с энтузиазмом поедает что-то типа чебурека или шавермы, запивая это хозяйство из пластиковой бутылки. Приятным его не назовешь, но что-то человечное и живое в этой картинке, а, посему, и симпатично. Перехожу Большую Дмитровку. Ширина улицы – полосы три. Машины едут по одной, по средней. Крайние – сплошная парковка. И машины все черные и крутые. Как солдаты выстроились чуть ли не до… В общем, далеко. Совсем уж не хочется по ней ходить, а раньше вроде как ничего была. Вхожу в пешеходный переулок. Как же он называется..? Вертится в голове советское название «Проезд Художественного театра». Как же сейчас… Вроде Камергерский его историческое название, оно нынче и официальное. Сплошные летние кафешки во весь переулок. Вроде хорошие кафешки, а что-то воротит от всех этих «сушей», «шоколадниц» и иже с ними. На входе элегантные молодые люди. На морде у них написано «как щас тя забодаю». Малоприятно. Или оно не написано, но я прочитал? Это их свойство, или мою воспринималку дальше глючит? Вроде люди в пятницу вечером собрались в эти кафешки с друзьями, любимыми посидеть, пообщаться. В меня от всего этого воротит, ощущение враждебности всего этот и желание ему противодействовать. И чего так затаращивает? Ребята на улице играют что то из классики. Один на виолончели, два других… Надо бы быть наблюдательней! Четвертый с кепкой деньги с прохожих выцыганивает. И как хорошо играют! Студенты какого-то музыкального училища? Даю десятку. Постоять бы и послушать, да что-то тянет побыстрее уйти с переулка. Далее какая-то девушка что-то играет типа американского кантри на домре. И тоже хорошо. Послушать ее? Нет, что-то несет и несет оттуда подальше. Остановиться и воспринять не получается. Какой-то внутренний автомат отключил воспрималку и включил автопилот на максимально быстрое прохождение заданной траектории. Выхожу на Тверскую, тот же контраст населения. Или с пивом, или в дресс-коде. Вспоминаешь Голландию, где сложно понять, как люди одеваются, поскольку каждый по-своему. А тут прямо-таки ощущение двух типов, или-или. Практически сразу оказываюсь на входе на «Боровицкую». Автопилот донес, хотя и приличное расстояние. Надо чистить воспринималку! Это ресурс! Спускаюсь по эскалатору на станцию. Народ парочками. В одной парочка молодой человек, прижавшись к груди своей подруги, похоже, что зубами треплет ее бюстгальтер. У людей праздник жизни, Пятница! Сажусь на «Боровицкой» в поезд. На «Полянке» освобождается место. Порадуй лапки и жопку, до «Чертановской» не стоять. Разглядываю диван напротив. Уместилось семеро пассажирок, при расчетной емкости шесть. Четверо сидят с закрытыми глазами. Непохоже, что спят. Скорее, ни одной морды сограждан не хотят видеть. Сам же так часто езжу! А сейчас что-то удивляет… На «Серпуховской» заходит паренек, стоит прямо передо мной. Тоже из «элегантных». Что-то в нем кажется близким. Также как и я в костюме, галстуке, с какой-то сумкой - портфелем поизмученной в процессе различных бизнес-процессов. Зачем только воткнул поясной ремень «Armani Italy». Видно же, что такого Армани сделали какие-то армЯни. Или вьетнамцы, и, явно, в краях далеких от Рима. Привлекает внимание, имидж портит. Так делать нельзя. Нет бренда на пряжке, нет и мысли о его контрафакте! Да, мне со своим портфелем «круто из «Севастопольской»» тоже надобно зайти к армяни, пусть новый крутой замок прикрутят. С одной стороны «большая деревня», с другой никто не уникален. Показывать «на выходе», собственно, нечего, уникальности нет. Также как и я, когда вхожу на «Серпуховской» в это время, стоит паренек, слегка болтаясь на поручне, и глядит белоинтуитивным взором во мрак тоннеля за окном вагона. На «Нагорной» на его счастье освободилось место, и он сел, закрыв глаза, не желая как прочие пассажиры видеть морды сограждан. На «Чертановской» выхожу. Вот она родная улица. Количество типов прохожих сокращается вдвое: «элегантные» исчезают, мужички с пивом остаются. И у нас в Чертаново вечер Пятницы!